zhuki06 (zhuki06) wrote,
zhuki06
zhuki06

Category:

"Строгая девушка". Часть II. Без любви

  Как только я въехала в Германию в статусе еврейского мигранта, моя жизнь преобразилась до неузнаваемости. Мое положение, а главное, мое ощущение себя в социальном пространстве менялось постепенно и незаметно. Его можно разделить на некоторые этапы, которые я не всегда фиксировала, но подсознательно чувствовала. Рисунок моего поведения реформировался далеко не сразу. Тем более, не сразу произошли метаморфозы внутри меня. Насколько это было связанно с получением социально-медицинского пакета от государства, сказать трудно. Скорее, прослеживалась прямая зависимость от общей несвободы, с которой я ежедневно сталкивалась, и медленно впитывала в себя, попав в общую структуру. Я становилась винтиком огромной государственной машины, которая осуществляла свой тотальный контроль над индивидуумом.

Потсдам

Распределили меня в землю Бранденбург, в город Потсдам. При этом, от прошлых времен у меня сохранилась съемная квартира в Берлине. Эту квартиру в районе Фридрисхайн на время моего отсутствия – неизбежного путешествия в Питер, дабы выписаться из квартиры и поменять паспорт, (в который необходимо было поставить в ОВИРе штамп, свидетельствовавший о ПМЖ в Германии) временно арендовала у меня американка Хилери, бывшая жена одного из многочисленных братьев Эрнста. Я наивно полагала, что фактически смогу жить в своей берлинской квартире, формально оформив документы на статус в Потсдаме. Выселение Хилери – отдельная сага, к ней я еще вернусь. Это – чисто моя история. А вот история иммиграции – часть общего процесса внедрения в германскую общественную структуру еврейских мигрантов из бывшего СССР, и, в какой-то мере, глобального движения, куда, при ряде оговорок, включены и переселенцы (русские немцы).

Прилетела я в Берлин 30 июня 1997 года. В разрешении на проживание этот день стоял как последний день моего возможного прибытия по месту распределение. В аэропорту меня встретил Леша Леннон и привез во Фридрисхайн, в салон Радомского. По прихотям Хилери, попасть в свою квартиру мне не удалось, сражаться с ней у меня не было ни времени, ни сил. Надо было до окончания рабочего дня попасть в общежитие в Потсдам, чтобы отметиться у социального работника, таким образом официально зафиксировав свой въезд в качестве еврейского контингентного беженца (так на тот момент германские власти называли представителей еврейской миграции). До этого я никогда не бывала в общежитиях для вновь прибывших. Но ошибочно полагала, что готова к встречи с ними. Я была уверена, общежитие – формальность, и жить я там не буду. Я же – свободный человек, имею конституционное право, жить где хочу. В теории быть может это и так, но в реальности оказывается совсем иначе. Найти общежитие оказалось не просто. Находилось оно на окраине Потсдама и располагалось похоже в бывших казармах. Ничего вокруг, общага в «чистом поле» – небольшой городок, несколько барачно-казарменных зданий. В административном корпусе я обнаружила социального работника – милейшую даму из Москвы, которая разобравшись с моими документами и проинформировав о дальнейших бюрократических действиях, провела в выделенную мне комнату. Как я поняла, общежитие стояло в тот момент полупустым. Тем не менее, в коридоре пахло всякими разными, преимущественно кухонными и туалетными запахами, свойственными многонаселенной коммунальной квартире. Запахи были как свежими, недавние следы готовки и уборки, так и застарелыми, въевшимися в стены этого здания, носившими ауру его многолетних и многочисленных экс-обитателей. Довольно большая пеналообразная комната с высоким потолкоми и двумя двухъярусными кроватями предстала перед моими глазами. Наверное, кроме кроватей там была еще и тумбочка и шкаф. Но кроме этих чудовищных кроватей мне ничего не запомнилось. «Шхонки в два ряда, как на зоне» - подумала я. На зоне – в Саблино я была один раз в группе правозащитников, и там нам удалось даже отснять материал. По-моему, в комнате был еще и умывальник, туалет, душ и кухня находились в коридоре. Этот вечер и ночь я провела в Потсдаме: где-то купила какой-то еды, погуляла, осмотрев местный ландшафт, благо погода была хорошая, вернувшись в комнату немного почитала и легла спать.

От социального работника я узнала, что мне надо прописаться в общежитии, чтобы получить полагающиеся деньги на еду, и главное, наклейку в паспорт – разрешение на постоянный вид жительства, ради которого и затевалась вся эта история с еврейской эмиграцией.

На следующий день я занялась бюрократическими формальностями. Не помню сколько времени это заняло, но буквально через пару-тройку дней я стала обладательницей вожделенного ПМЖ. Получив наклейку о ПМЖ я думала, что получаю свободу. Между тем, это был путь к закабалению. Путь был долгим, но первый шаг был сделан. На наклейке стоял штамп, в нем обозначились рамки ограничивающие свободу моего, если не передвижения, то оседлости землей Бранденбург. Так в мою жизнь вошла черта оседлости.

Но я решила не заморачиваться по этому поводу, смириться с волей стихий, точнее с немецким порядком, продолжая заниматься своими делами в Берлине. И когда вернулась через некоторое время в Потсдам, то в щели двери своей общежитийской комнаты обнаружила официальное уведомление. Мне надо было явиться в лагерь под Пайцом, оказывается в мое отсутствие Потсдамское общежитие посетила комиссия оттуда, в результате всех евреев «угнали» во Франкфурт на Одер.

Subscribe

Comments for this post were disabled by the author